В предыдущих материалах мы рассказывали о первых шагах Джованни Висконти в эфире Radio1Rai, когда его наставником был Джиротто. Джиро д’Италия приближалось к финишу второй недели, и сицилиец, имевший опыт работы телекомментатором, но не имевший практики на радио, получил высокую оценку. Теперь, после завершения Джиро, где победил Вингегор, мы решили услышать мнение самого Висконти, чтобы подвести черту. Сам Джованни, говоря о своей карьере, упоминал про «первые и шестьдесят секунд», но на этот раз, взяв в руки микрофон, он продемонстрировал прежний задор.
«Когда я вернулся домой, — улыбается Висконти, — я сказал, что если бы я был уверен в своей свободе в мае, то немедленно подписался бы на это снова. Радио оказалось более увлекательным. Во время эфира приходили сообщения от людей, ехавших в машинах, от тех, кто возвращался с работы, и они писали, что, слушая наши комментарии, представляли себе гонку. И именно это мы старались сделать: показать ее им с помощью наших слов. И, на мой взгляд, это нечто завораживающее, как когда я переслушивал радиотрансляции с Гальбибье и этапа в Виченце (двух этапов, выигранных Висконти на Джиро в 2013 году) и у меня мурашки бежали по коже. Я видел себя через слова радиоведущих…»
Если задуматься, велоспорт эпохи Коппи и Бартали жил благодаря радио, и комментаторы создавали свои описания, чтобы люди дома могли представить себе гонку.
«Именно так, — подтверждает Висконти, — ты должен показать им то, что видишь ты, а они нет. У меня была часть технического комментария, но слушая, как говорят журналисты на радио, понимаешь, что они используют очень точные слова, чтобы передать то, что видят. В первые дни я, возможно, не полностью входил в ритм, еще помнил опыт телевидения. Затем я начал погружаться в процесс и научился описывать то, что замечал, будь то даже соскочившая цепь».
Часто говорят, что команда Radio Rai на Джиро — это очень сплоченный коллектив.
«Да, абсолютно. Мы до сих пор общаемся каждый день, это был фантастический опыт, полное погружение. Мы сработались с первой минуты. Мы встретились в Катандзаро, и с первого ужина стало ясно, что царит правильная атмосфера. Работа стала напряженной, но приятной рутиной, каждый день хотелось ее повторить».
Рассказывая о Джиро на радио, какую оценку ему дает Висконти?
«На мой взгляд, это было хорошее Джиро, неплохо продуманное. Возможно, не хватало одного королевского этапа, из тех, что были раньше, с легендарными горами. Но последний этап с двойным проездом через Пьянкавалло, хотя потом и был утомительный переезд в Рим, был очень красивым. На вершине стоял стадион. А потом, даже Тур де Франс устраивает мега-переезды, чтобы добраться до Парижа, это обычное дело».
Как можно рассказывать на радио о Джиро, когда уже через десять дней победитель был фактически определен?
«На мой взгляд, это то же самое, что было, когда приехал Погачар. Более того, возможно, топ-10 2026 года превосходит топ-10 2024-го (Погачар опередил Дани Мартинеса и Геранта Томаса, прим. ред.). Галл — гонщик, который в зависимости от года может претендовать на подиум Тура, в любом случае, он входит в топ-5. Хиндли выиграл Джиро. Да, отчасти приходится мириться с ощущением, что знаешь, как закончатся некоторые этапы, но весь велоспорт последних лет функционирует именно так».
И что же тогда делать?
«Мы сосредоточились на борьбе за подиум, была очень интересной и дуэль между Юлалио и Пиганцоли за белую майку. А затем мы анализировали выступления Вингегора, пытаясь понять, будет ли на Туре достойная борьба с Погачаром. Скажем так, мы не скучали».
Помимо прямого эфира с 16:30, ваша работа состояла из коротких включений: как вы их строили?
«Криштиано Пиччинелли делал введение, и при первом включении дня мы здоровались и представлялись. В последующих мини-включениях начиналась заставка, и мы входили в эфир, как будто находимся на футбольном поле. Введение Пиччинелли, сколько километров осталось до финиша, и затем снова краткое резюме. После этого слово переходило Мануэлю Кодиньони, который подводил итоги ситуации в гонке. Затем следовали выступления Джиротто и Висконти, чтобы объяснить динамику и то, что могло произойти. А начиная с половины пятого, шел прямой эфир до финиша, за исключением выходных, когда трансляция становилась похожей на телевизионную».
Тебе нравится говорить, писать и описывать, как тебе удавалось выдавать эти технические детали за считанные секунды?
«Это непросто, но мне удалось уложиться во время. Я понимал, что нужно быть эффективным и что у меня есть всего несколько секунд. Бывало, что я немного затягивал, но тогда Пиччинелли блестяще это компенсировал своими комментариями: он был тем, кто управлял эфиром. Это непросто, но если ты настроишься правильно, то поймешь, как это сделать».
Как тебе работалось с Джиротто?
«К «Джиро» я всегда испытывал огромное уважение. Когда я выступал, мы часто созванивались во время Джиро д’Италия: сообщение, звонок. После того, как я закончил карьеру, он иногда звонил мне, чтобы я выступил. У меня всегда было ощущение, что он хороший человек, и когда я работал с ним так близко, это только подтвердилось, более того, я нашел его лучше, чем думал».
Лучше, чем ожидали?
«Он очень скромный, добрый, отзывчивый человек, который готов попробовать новое. Иногда он извинялся за что-то сказанное, потому что ему казалось, что он мне противоречил. Он говорил, что это нужно для создания дискуссии. Представляете? Он, извиняющийся передо мной. У нас сложились прекрасные отношения, а потом еще были ежедневные шутки про оценки…»
То есть?
«Он давал мне телефон, потому что он немного неуклюж с социальными сетями, а я выкладывал прямой эфир на его канал. Это стало настоящей шуткой. Иногда я вырывал у него телефон из рук, и все делалось вручную. Потом, поскольку мы оба болеем за «Милан», мы с Мануэлем Кодиньони отправились на «Сан-Сиро», когда вечером этапа в Милане он вел прямой эфир матча «Милан» — «Кальяри» (фото в начале статьи). Результат был неважным, выиграл «Кальяри», и мы стали свидетелями последнего матча Аллегри и его интервью в паре метров от него. Мы проиграли, но это было фантастически».
Джиротто, говоря о вас двоих, ссылался на два разных стиля велоспорта, которые вы представляли…
«Честно говоря, у меня не сложилось впечатление, что он из другого мира велоспорта, совсем наоборот. Видно, что он много лет работал на радио, и, тем не менее, он прекрасно улавливал всю динамику гонки. Массимо всегда в курсе событий, скромный и компетентный. Редко услышишь, как он говорит о том, что делал в свое время, он очень трезво оценивает настоящее».
Обычно, когда приходится покидать приятное путешествие в последний день, не хочется возвращаться домой. Как прошел последний день на Джиро для Джованни Висконти?
«Мы разбили поездку из Пьянкавалло. В субботу вечером мы остановились в Барберино-дель-Муджелло в «Каваллине», чтобы съесть большой стейк, и уже там я начал чувствовать себя плохо. Я переночевал во Флоренции и всю ночь у меня была очень высокая температура. Утром меня хотели отправить домой, но я сказал, что останусь».
И как все прошло?
«Я добрался до Рима с температурой 40 градусов, а в пункте трансляции было невыносимо жарко. Мне принесли лед, и я говорил, держа его на лбу. Я принимал Нурофен, Тахипирин, всё подряд. Но в половине шестого я вынужден был уйти. Я поехал в отель и провел весь вечер в постели, но у меня было такое сильное желание закончить Джиро, что я никогда бы не вернулся домой раньше. А потом, со следующего дня, мы начали обмениваться сообщениями, фотографиями, воспоминаниями. Это действительно осталось великолепным опытом».
Комплименты получили и мы за ваш ясный стиль изложения…
«Для меня было честью, что в конце передачи режиссер Омбретта Конти и Джованни Скарамуззино лично позвонили мне и сказали, что я справился очень хорошо. Я сам этого не осознавал. Возможно, если я справился хорошо, то потому, что мне нравится велоспорт, и потому, что мне очень помогли. Я был не с людьми, которые, если я ошибался, указывали на мою ошибку. Скорее, они мгновенно все исправляли».
Большая школа?
«Я многому научился и попробовал настоящий командный труд, чтобы все сделать по-настоящему хорошо. Поэтому в общем письме, которое нам прислали в конце Джиро, было написано, что мы, немногие, сделали то, что иногда не удается многим. И это потому, что мы были очень сплочены».
В заключение: в чем, по мнению Висконти, заключается основное различие между гонкой, рассказанной по радио, и той, что идет по телевидению?
«Знаешь, у тебя меньше времени, и нужно быть точным. На телевидении часто растягивают время, и ты становишься повторяющимся, потому что нужно заполнять тишину. А на радио, особенно в коротких включениях, ты просто высказываешь свое мнение. Иногда, возможно, я даже перегибал — смеется Висконти — и после пары комментариев я подумал, что какая-нибудь команда никогда меня не возьмет на работу».